Готова ли Россия к иностранным инвестициям?
Недавно нам на глаза попалась статья об инвестиционной привлекательности России и настолько понравилась, что мы решили перевести для наших читателей на русский язык наиболее интересные места этой статьи.
Ниже мы приводим полный вариант этой статьи для тех из наших читателей, кто хотел бы ознакомиться со статьей в оригинале.
Анализ: Россия в 2003 году - II
Автор: Сэм Вакнин
Старший бизнес корреспондент UPI
Россию ожидает гораздо большее, чем просто перекошенное перераспределение богатства или зависимость от минеральных ископаемых. У нее мириад проблем. По подсказке Вашингтона ее опять начинают превозносить в Западных средствах массовой информации как надежное пристанище для Западных инвестиций и пару надежных геостратегических рук.
Но правда заключается в том, что это страна третьего мира с претензиями страны первого мира (и ядерным оружием). В ней присутствуют все риски, присущие другим среднеразвитым странам и развивающимся экономикам...
Население России сокращается и стареет. Разорительный пенсионный кризис будет похож на карточный домик до тех пор, пока разрушенная система здравоохранения и низкий уровень рождаемости не восстановятся.
Неформальный (теневой) сектор экономики России является жизненно важным механизмом роста, хотя и запятнанным грязными деньгами, полученными преступным путем. Отмытые деньги, соединенные с заново вложенными прибылями - как от законного, так и незаконного бизнеса - продвигают развитие частного сектора и являются основой возникновения богатой элиты преимущественно в Москве и других городских центрах.
Перед Россией стоит дилемма: разгромить теневой сектор экономики и таким образом увеличить налоговые поступления в казну государства, а также укрепить имидж России как правового государства, либо позволить сдерживаемым силам предпринимательства теневого сектора делать свое волшебство?
В 2004 году Россия собирается вступить в Организация международной торговли (WTO). Это счастливое событие означает прекращение регулирования, либерализацию и вступление в конкуренцию, что можно охарактеризовать как движения, вызывающие агонию. Промышленность и сельскохозяйственный сектор России не готовы к выполнению этой задачи.
Фермерство в основном принадлежит государству или спонсируется им. Монополии, дуополии и картели составляют основную часть производства и угольной промышленности, и особенно после недавней волны слияний и приобретений пакетов акций. Согласно некоторым цифрам 20 конгломератов составляют до 70% валового национального продукта размером 330 миллиардов долларов. Олигархи все еще там и никуда не делись. Банки все еще парализованы и скомпрометированы, хотя отделы по работе с населением восстановили свою функциональность.
Россияне до сих пор противоречиво относятся к иностранцам. Параноидальная ксенофобия уступила место осторожной осмотрительности. Иностранные акционеры до сих пор жалуются на то, что их обворовывают всемогущественные деловые интересы.
Экономическое неравенство между селом и городом поражает. Обрабатывающая индустрия сконцентрирована в Москве, Петербурге, Екатеринбурге и Нижнем Новгороде. Эти крупные города пережили переход к новой экономической системе сравнительно легко т.к. крупный размер вызвал разнообразие секторов, в то время как более мелкие промышленные центры показали себя хуже.
Советский режим создал такие новые промышленные центры, как Томск и Новосибирск, но Сибирь и дальний Восток остаются промышленно неразвитыми т.к. они в основном служили в качестве центров сырьевых материалов и энергетической базы. Благодаря безграничной вере Советских руководителей в преимущества масштаба, зачастую одно громадное предприятие или небольшая группа зависимых друг от друга предприятий представляли собой основу всей местной экономики большого города или региона. Этот фактор, усиливаемый отсутствием адекватных пособий по безработице, делает закрытие обанкротившихся предприятий политически трудным решением.
Политически некорректной правдой является тот факт, что старая структура власти в России в основном осталась нетронутой и только поменяла свой идеологический ярлык. Она осталась такой же жадной, алчной, нечестивой и тормозящей как в Советские времена. Структура Российского государства не содержит никакого механизма саморегуляции. Ее учреждения подозрительны, исполнительные работники неподсудны, а органы поддержания правопорядка преступны.
Россияне до сих пор преклоняются перед «железными людьми» и вместо инноваций предпочитают веру традициям, вместо плюрализма мнений предпочитают объединение мнений и больше верят власти, чем индивидуальности. Россия - это дряхлое объединение соревнующихся друг с другом областей и регионов. Она совершенно не готова к капитализму или либеральной демократии, хотя и не так ярко, как 10 лет тому назад.
Бросающееся всем в глаза потребление импортируемых продуктов вульгарными выскочками не может заменить по настоящему современную и функционирующую экономику. Россия часто превозносится эмигрантами, которые вложили в нее свои деньги, а также международными финансовыми институтами, которые являются длинными руками нового союзника России - США.
Но в действительности «современная» Россия - это просто играющая показуха, за фасадом которой таятся древние гноящиеся болезни авторитарства, беззакония, олигархии, агрессии, невежества, предрассудков и усмирения, перемешанных с крайней степенью нищеты и болезней.
Наш комментарий: Прочитав эту статью, мы из всего изложенного делаем только один вывод: властные структуры продолжают свой великий «эксперимент» по обнищанию Российского народа. И осознав это, становится как-то смешно, когда слышишь о честном желании руководителей некоторых фирм и предприятий заплатить все налоги и спать спокойно. И особенно смешно становится от того, что некоторые предприниматели презрительно называют «левые» конторы такими обидными словами, как «помойка», как будто бы использование фирм, оформленных по левым паспортам, и впрямь недостойное поведение для любого уважающего себя бизнесмена. Никто не спорит о том, что современная ситуация приводит к необходимости вставки между уважающим себя предприятием и левой конторой другой фирмы, которая берет на себя риск контакта с левыми, постоянно меняющимися конторами, и это делается не потому что у кого-то проснулась совесть, а только по той причине, что налоговая полиция постоянно распутывает клубок из левых фирм и выводит на чистую воду особенно нерадивых и оставляющих после себя следы махинаторов, использующих в своей работе левые конторы.
Левые конторы - это мощное оружие против олигархов. Раз уж властные структуры продолжают свои эксперименты по разворовыванию страны и обнищанию народа, то именно им (нищетой) и надо наносить мощные удары по бюрократам и бюджету, из которого они берут свои пайки.
Analysis:
Russia in 2003 - II
By Sam Vaknin SKOPJE, Macedonia, Dec. 31 (UPI) -- Russia faces more than merely a skewed
wealth distribution or dependence on mineral wealth. Its difficulties are myriad.
On cue from Washington, it is again being hyped in the Western media as a
sure-fire investment destination and a pair of safe geostrategic hands. But the truth is that it is a Third World country with First World
pretensions (and nuclear weapons). It exhibits all the risks attendant to other
medium-sized developing countries and emerging economies. External debt
repayments next year will exceed $15 billion. It can easily afford them with oil
prices anywhere above $20 and foreign exchange reserves the highest since 1991.
Russia even prepaid some of its debt mountain this year. But if its export
proceeds were to decline by 40 percent in the forthcoming 3-4 years, Russia will,
yet again, be forced to reschedule or default. Every $1 decline in Ural crude
oil prices translates to more than $1 billion lost income to the government. Russia's population is both contracting and ageing. A ruinous pension crisis
is in the cards unless both the run-down health system and the low birthrate
recover. Immigration of ethnic Russians from the former republics of the Soviet
Union to the Russian Federation has largely run its course. According to
Pravda.ru, more than 7 million people emigrated from the Federation in the last
decade. Russia's informal sector is a vital, though crime-tainted, engine of growth.
Laundered money coupled with reinvested profits -- from both legitimate and
illicit businesses -- drive a lot of the private sector and underlie the
emergence of an affluent elite, especially in Moscow and other urban centers.
According to the Economist Intelligence Unit, Goskomstat (the State Statistics
Committee) regularly adjusts the formal figures up by 25 percent to incorporate
estimates of the black economy. Russia faces a dilemma: to quash the economic underground and thus enhance
both tax receipts and Russia's image as an orderly polity, or to let the pent-up
entrepreneurial forces of the "gray sectors" work their magic? Russia is scheduled to join the World Trade Organization in 2004. This happy
occasion would mean deregulation, liberalization and opening up to competition
-- all agonizing moves. Russian industry and agriculture are not up to the task.
It took a massive devaluation and a debilitating financial crisis in 1998 to
resurrect consumer appetite for indigenous goods. Farming is mostly state-owned, or state-sponsored. Monopolies, duopolies and
cartels make up the bulk of the manufacturing and mining sectors, especially in
the wake of the recent mergers and acquisitions. The EIU quotes estimates that
20 conglomerates account for up to 70 percent of the country's $330 billion
gross domestic product. The oligarchs are still there. The banks are still
paralyzed and compromised, though their retail sector is reviving. Russians are still ambivalent about foreigners. Paranoid xenophobia was
replaced by guarded wariness. Recently, Russia revoked the fast track work
permit applications hitherto put to good use by managers, scholars and experts
from the West. Foreign minority shareholders still complain of being ripped-off
by powerful, well-connected business interests. With the bloody exception of Chechnya, President Vladimir Putin's compelling
personality has helped subdue the classic tensions between center and regions.
But, as Putin himself acknowledged in a radio Q-and-A session on Dec. 19, this
peaceful co-existence is fraying at the edges. The president will try to reach a top-down political settlement in the
renegade province prior to the 2004 elections, but will fail. Reform is anathema
to many suborned governors of the periphery and the Kremlin's miserly handouts
are insufficient to grant it a decisive voice in matters provincial. Devolution
-- a pet Putin project -- is more about accepting an unsavory reality than about
redefining the Russian state. The economic disparity between rural and urban is striking. The EIU describes
this chasm thus: "The processing industry is concentrated in the cities of
Moscow, St Petersburg, Yekaterinburg and Nizhny Novgorod. These larger cities
have managed the transition relatively well, as size has tended to bring with it
industrial diversity; smaller industrial centers have fared far worse. “The Soviet regime created new industrial centers such as Tomsk and
Novosibirsk, but Siberia and the Russian Far Eastern regions remain largely
unindustrialized, having traditionally served as a raw materials and energy base.
Owing to the boundless faith of Soviet planners in the benefits of scale, one
massive enterprise, or a small group of related enterprises, often formed the
basis for the entire local economy of a substantial city or region. This factor,
compounded by the absence of unemployment benefits, makes the closure of
bankrupt enterprises a politically difficult decision." The politically incorrect truth is that Russia's old power structure is
largely intact, having altered only its ideological label. It is as avaricious,
nefarious and obstructive as ever. Nor does the Russian state sport any checks
and balances. Its institutions are suspect, its executive untouchable, its law
enforcement agencies delinquent. Russians still hanker after "men of iron" and seek tradition rather
than innovation, prefer unity to pluralism, and appreciate authority more than
individualism. Russia -- a ramshackle amalgamation of competing turfs -- is
still ill suited for capitalism or for liberal democracy, though far less so
than it was only 10 years ago. Conspicuous consumption of imported products by vulgar parvenus is no
substitute for true modernity and a functioning economy. Russia is frequently
praised by expatriates with vested interests and by international financial
institutions, the long arms of its newfound ally, the United States. But, in truth, "modern," "stable” Russia is merely a
glittering veneer beneath which lurk, festering, the old ills of
authoritarianism, lawlessness, oligarchy, aggression, ignorance, superstition,
and repression mingled with extremes of poverty and disease. Here is one safe
prediction: none of these will diminish next year. -0- Send your comments to: svaknin@upi.com Sam
Vaknin is the author of Malignant
Self Love - Narcissism Revisited
and After
the Rain - How the West Lost the East.
He is a columnist for Central
Europe Review, PopMatters, and
eBookWeb
, a United
Press International (UPI)
Senior Business Correspondent, and the editor of mental health and Central
East Europe categories in The Open
Directory and Suite101
. Until recently, he served as
the Economic Advisor to the Government of Macedonia. Visit Sam's Web site at http://samvak.tripod.com
UPI Senior Business Correspondent
From the Business
& Economics Desk
Published 1/2/2003 9:31 AM
View
printer-friendly version